Василенко Александр - Особый литературный приз общества «Василиса»
Александр Василенко родился в 1952 году. Живет в Германии.ЧленЛИТО Edita-Gelsen. Публиковался в журналах: «Реальность фантастики» (Киев), «Порог» (Кировоград), «Очевидное и невероятное» (Харьков), «Edita» (Германия), «Контакт» (Германия). В альманахах и сборниках: «Семейка», «Летучие слоники», «Hier und Jetzt», «Порог-АК», «Бобби и все, все, все...», в газете «Стальная искра». А также в различных научно-производственных изданиях.
Н А С Л Е Д Н И К И
Первой же очередью удалось свалить трёх крыс, и они
бессмысленно задёргались на песке, в струях позёмки,
раскидывая лапки и молотя хвостами.
В. Рыбаков
Песок. Кругом сплошной песок. Мерзкая сыпучая пакость. Нет, это не дело для нормальной серой крысы шарахаться по гнусному песку, который в этой пустыне днём раскаляется до неимоверной температуры. И какой только дурак отдал приказ носить эти идиотские мундиры, под которыми шерсть слипается от пота? Мало что ли нам этих громоздких стреляющих машинок, изобретённых людьми? Нет! Я вам скажу. Всё это совсем не годится для нормальной крысы! Беда только в том, что сами-то мы не нормальные звери. Мы уроды. Мы мутанты. Мы результат безумных планов воинственных человечьих маньяков. А что прикажете делать бедному существу, если оно появилось в результате агрессивных научных разработок? Их философы сказали бы: бесчеловечных опытов. Эти бесхвостые приматы всегда ставят себя в центр мира, и всё оценивают относительно полезности или вредности для своего паршивого вида. Человечный, гуманный – значит хороший. Звериный, зверский – значит плохой! А вы? Вы сами-то хорошие?
Звонят. Какой противный тон у этого звонка! Ну вот. Снова моему отряду надо прочёсывать пустыню! Теперь наблюдатели заметили небольшой самолёт, приземлившийся на нашем участке. И чего им не летелось дальше? Сели бы за рекой – там уже не наш участок, и не нам пришлось бы всё это расхлёбывать. Наверное, у безмозглых приматов, почему-то не хватило бензина. И вот теперь мне из-за их тупости придётся поднимать свой взвод.
Ну, слава Богу, кое-как построились. Господи, Боже мой, какое пополнение мне дали! Это же абсолютно необстрелянные юнцы. Они же, наверное, только-только прошли гипнообучение! Даже двигаться толком не умеют!
- По машинам! – командую я.
Они бестолково толкаясь лезут в БМП. Господи Великий и Милостивый!
Всемогущий крысиный Боже! Сколько их останется лежать в этой мёртвой пустыне?! Если бы не этот дурацкий приказ – сохранять «носителей культуры», желающих сотрудничать с нами, мы давно бы взорвали и выжгли все до одного строения. Мы полили бы их напалмом, и не осталось бы ни одного примата, держащего в своих загребущих лапах какое-нибудь хитроумное орудие убийства. Нет, ну я конечно же, понимаю, что приказ абсолютно правильный. Я понимаю, что нам не удержать страну без них. Никто из правителей ещё до конца не уничтоживших друг друга человеческих стран не признает крысиную республику. Просто бросят парочку оставшихся у них атомных бомб – и всё! Бросят, если, конечно, успеют. До того, как Луна упадет на Землю. Там, наверху, сейчас их астронавты пытаются что-то сделать, чтобы не упала. У них в запасе четыре месяца. Не смогут – и людям и нам крышка. Безо всяких бомб...
Ну, наконец-то тронулись. Главное в этой операции для меня – это сберечь
стрелка-водителя. Где я найду ещё такого, понимающего меня с полуслова? Ну, вот. Похвалил. Что он? Дрова везёт, что ли? А солнце печёт. Печёт немилосердно. Я как-то обнаружил в одной из их книжек то ли заклинание, то ли мольбу. Может быть поможет, если повторять её про себя?
Солнце свирепое, солнце грозящее,
Бога в пространствах идущего,
Лицо сумасшедшее,
Солнце, сожги настоящее
Во имя грядущего,
Но помилуй прошедшее!..
Прибыли. Вот он этот убогий самолётик. Даю команду разведывательной группе обшарить его. Возвращаются. Старший докладывает:
- Семь человек. Вышли по направлению юго-восток. Вооружены.
Так... Идут, значит, пешком. Вот она цепочка их следов. Принимаю решение:
возвращаемся на базу. Надо переждать это пекло. Тут никакие заклинания не помогут. Выйдем ночью, и будем брать их под утро, когда пустыня ещё не нагрелась, а то мои вояки не долго протянут в своих мундирах.
Ну вот и она, родная казарма. Наконец-то можно снять этот дурацкий чёрный китель. Бляшечки, нашивочки – всё блестящее. Командующий говорит, что иначе люди не поймут, что ты начальник. Эти макаки любят всё яркое и пёстрое. И всю свою историю дерутся меж собой. Собираются в огромные стаи и зверски убивают себе подобных. Нет, не зверски. По-людски. Звери так не могут.
Но им и этого показалось мало, и они создали нас. Отличное, мол, пушечное мясо, эти гигантские серые крысы. За полгода – зрелая особь. Всего неделя на обучение. Натаскивают гипноэлектронным способом. Не надо, как людей, растить и воспитывать до восемнадцати лет, чтобы потом убить в пятиминутной перестрелке. Да нас им и не жалко. Чего жалеть-то?! У наших матерей очень высокая плодовитость. И жизнь наша коротка: не более десятка лет. Они, эти хитрые люди, всё просчитали: дебет, кредит, сальдо! А не дано понять, что то, что они создали, – тоже разумные существа, которые думают, чувствуют, хотят жить, наконец! Да что им какие-то крысы, если они упиваются страданиями себе подобных?! Посмотришь их фильмы:кто-то кого-то всё время догоняет, пытает, взрывает...
Ну вот, пора вставать. Хотя солнца и нет на небе, от песка всё равно жарко, как от действующей печи какого-нибудь завода.
Мутная луна на грязном небе с издёвкой глядит на нас. Упадёт или не упадёт? Вот в чём вопрос! Они, эти люди, хотели зачем-то изменить вращение Земли, а в результате нарушили орбиту Луны, и она пошла по такому вытянутому эллипсу, что если они в ближайшие дни не сделают что-нибудь, то Земля попросту притянет свой спутник и всем нам каюк! Да... И прилетят когда-нибудь на пустую планету инопланетяне, и скажут: «А ведь был совсем не плохой мир. Чего им не хватало?»
Песок. Трижды проклятый песок! Он лезет в рот, лезет в уши, лезет в нос. Господи! Если всё когда-нибудь благополучно кончится, попрошусь простым сторожем в какое-нибудь подземелье. Чтобы было прохладно, и никакого песка!
- Что ты сказал? – это сержант суёт бинокль. Зачем крысе бинокль, если он не
приспособлен для её глаз? Смотрю одним. Ага! Похоже, научная станция. Сохранился пятиэтажный дом и ржавые конструкции вокруг него. Скорее всего, это отделение какого-то секретного института. Может быть, здесь, вдали от любопытных глаз, разрабатывали химическое или бактериологическое оружие. Какой дурак иначе бы строил тут что-то основательное? В этой-то абсолютно бесплодной пустыне!
Ага! На пятом этаже в окнах сохранились стёкла. Наверное, они там. Ладно,
сержант. Объезжай дом, подъезд-то с другой стороны. Командую:
- Первое отделение! Оружие к бою! Проверить дом!
Пошли мои бедолаги. Господи, что за командир отделения! По одному же надо!
Перебежками!
Точно! Дождались! Эти бесхвостые сбросили на них гранату.
- Сержант! Ну-ка вдарь по окнам из пулемёта!
Молодец! Бьёт точно, зря патроны не тратит.
- Второе отделение! Короткими перебежками, по одному! Вперёд!
Откуда-то опять раздалась очередь. Ещё троих заразы положили! То ли двое
стреляют, то ли один перемещается по комнатам?
- Третье отделение! Вперёд!
Ну, вот. Они уже в подъезде. Ага! Началась стычка в лестничном пролёте.
Только бы зря не высовывались. А мне пора надевать этот клоунский китель с серебряными бляшками.
- Ну, что там в комнатах?
- Последний из оставшихся в живых самцов объявил себя «носителем
культуры».
Выступаю вперёд, важно надуваюсь, спрашиваю строго.
- Вы носитель?
- Да, – букает самец, – я музыкант, – и от страха опускается на пол.
- Это хорошо, – важно говорю я, – вы предаётесь нам?
- Он кивает.
Две самки, молодая и старая, которых привёл откуда-то сержант, стоят рядом и
что-то бормочут.
Мне докладывает разведка. Обнаружен бункер с научным оборудованием.
Связываюсь по радио с начальством. Спрашиваю, не взорвать ли всё это к чёртовой матери? Ни в коем случае, отвечают. В том смысле, что кто его знает, что там у них. Заразите всю окрестность. Пришлем, говорят, специалистов. Из людей. И этих сдавшихся, тоже тут оставьте, пусть помогают. Ладно. Начальству виднее.
- Будете жить здесь, – важно так, будто это я сам придумал, объявляю людям.
Старая самка униженно благодарит. Придётся оставить тут пару своих солдат.
Жаль, конечно. Они уже хоть с небольшим, но с опытом.
- Выходить лишь в сопровождении конвоя, – приказываю людям. Они
испуганно таращатся и подобострастно кивают. Вот чёрт! Совсем забыл инструкцию. Надо же проверить этого «носителя»!
- Это хороший инструмент?
- Очень хороший.
- Поиграйте, – и дальше выдаю им заученную фразу о моральных и духовных
ценностях. Пусть знают наших! Младшая самка согнулась. Её вот вот вырвет. Может быть беременная? У них, говорят, беременность протекает с массой различных отклонений. Напоминаю «носителю».
Самец садится, трогает клавишу.
- Вы уж не взыщите... – говорит он, и начинает блямкать. Они, люди, эти
звуки называют музыкой. Господи! Как непереносимо громко он бумкает и блямкает! Ненавижу музыку! Мы, крысы, создания тихих подземелий. Это обезьяны любят стучать-кричать, бумкать-блямкать, да ещё колотить палкой по пустому стволу дерева. Из своего обезьяньего прошлого они и создали свою «культуру». Нужна она нам? По мне, так было бы лучше создавать симфонии из запахов. Представляете, вначале такой нежный, почти незаметный запах поджаренного арахиса вливается в комнату. Вот он всё гуще, интенсивнее, и постепенно, незаметно переходит в аромат лесного ореха! А тут диссонансом врываются грубые, но сочные запахи сыра. Вдруг ветерок всё уносит, и остаются нежные, на пределе восприятия запахи поджаренных семян подсолнечника... Вот это бы я понял!
Ну, слава Богу, самец перестал бренчать, и уставился на меня. Что же сказать
ему? Надо бы что-нибудь сурово-наставительное.
- То, как вы играете, пока не хорошо, – важно раздувшись говорю я, – вам
следует тренировать свои пальцы.
Он подобострастно кивает, самки с надеждой смотрят на него. Оставляю охрану,
поручаю им заняться убитыми. Командую остальным:
Дни текут как вода. Луна сейчас в перигее. Вот-вот начнут стабилизировать её
орбиту. Иногда приходится приезжать к этой зловещей «научной станции». Вместе с химиками сидит там и наш «носитель культуры», блямкает по клавишам, разгоняя громкими звуками пустынных скорпионов. Питаются люди запасами из склада НЗ. Много всякого добра они накопили здесь, в подземных бункерах. Сто лет наверное хотели в них отсидеться в случае войны, которую сами же и готовили на свою голову. Господствовавший, а теперь вымирающий вид. Доведший нашу общую Землю до столь плачевного состояния. «Солнце, сожги настоящее во имя грядущего, но помилуй прошедшее!» Нет, прошедшее мы не помилуем. Мы наследники их культуры, но не их ошибок. За ошибки надо платить. И они заплатят... Вот только с Луной разберутся.
Сержант докладывал, что все люди: и химики и «носитель культуры» с
удовольствием участвуют в наших вылазках против различных, шатающихся по пустыне человеческих банд. Колошматят своих за милую душу.
Нехорошо это... Надо бы запретить.
|
