|
Владимир Эйснер
Германия
Эйснер - прозаик. Пишет на русском и немецком языках.
В 1966 году закончил немецкое отделение Иссиль-Кульского педучилища Омской области. В 1976 году закончил испанский факультет Пятигорского пединститута.
Работал учителем, грузчиком, монтажником, метеорологом на мысе Челюскина, охотником-промысловиком на о. Диксон, сопровождал иностранные экспедиции на Северный полюс, Пятикратный участник (как переводчик и проводник) интернациональной экспедиции „Mammuthus“ на Таймыре и Новосибирских островах.
В 1991 году в газете „Neues Leben“ был опубликован его первый рассказ: «И одно дыхание у всех...». Печатался во многих литературных сборниках, журналах и специальных изданиях России, Германии, СНГ.
Дипломант премии ЮНЕСКО, победитель и лауреат ряда литературных конкуpсов, в том числе конкурса им. долганской поэтессы Огдо Аксеновой, им. Юрия Рытхэу, и «Золотое Перо Руси -2008».
Автор двух книг прозы.
Продолжение. Начало публикации в предыдущих выпусках
Глава двенадцатая.
Императоры Август и Тиберий. Три попытки завоевать Германию.
Поражение Антония при Акциуме в 31 году до нашей эры, привело Октавиана на вершину власти: он стал единоличным правителем громадной империи и получил неофициальный титул «принцепс» (Princeps) – «первый».
В 27 году д. н э. сенат присвоил ему официальный титул «Август» (Augustus) – «божественный», который затем стал титулом всех последующих римских императоров.
Гай Юлий Цезарь Октавиан Август умер в 14 году нашей эры в возрасте 76 лет, и 45 лет его правления по праву считаются «золотым веком» Римской империи.
Сорок лет Рим вел лишь мелкие пограничные войны на окраине империи, в Парфии на юге, и в Паннонии и Германии на севере.
Невиданно расцвели ремёсла, торговля, искусство стихосложения и архитектура.
Во время правления Октавиана Августа жили и творили историк Тит Ливий, поэты Виргилий, Гораций и Овидий Назон (Носатый). Последний за фривольные вирши об императрице был сослан на восток Дакии (нынешняя Молдавия) и Пушкин написал об этом так:
«...Поэт любви и страсти нежной,
Которую воспел Назон.
За что страдальцем кончил он
Свой век блестящий и мятежный
В Молдавии, в глуши степей,
Вдали Италии своей.»
***
Как и при Цезаре, в Риме ежедневно раздают хлеб и вино плебсу и часто устраивают различные зрелища, в том числе травлю зверей и бои гладиаторов.
Большой приток рабов из Германии, Паннонии (нынешняя Венгрия), Иллирии и Дакии способствует удешевлению продуктов сельскохозяйственного производства и труда ремесленников.
Из Германии и Батавии (нынешняя Голландия) ввозятся крупные сильные лошади на смену хоть и быстрой, но низкорослой и слабосильной римской лошадке.
В моду входит «экзотический» овощ – репа, который десятками тысяч бочек перевозят из Германии в Италию.
В моду входят блондинки. Римские аристократки наголо обстригают своих германских рабынь и сооружают себе пышные причёски из светлых и рыжих волос.
В большой моде и голубые глаза. Свободные римлянки охотно выходят замуж за имеющих римское гражданство светлоглазых германских вольноотпущенников и командиров германских когорт охраны порядка в Риме.
Всё больше германцев набираются для службы в регулярных войсках Рима, даже личная охрана императора Октавиана Августа состоит из германцев.
Слава Цезаря не даёт покоя Октавиану и он постепенно усиливает натиск на север с тем, чтобы покорить всю Германию, как некогда Цезарь покорил Галлию.
Для этого надо было сначала захватить земли альпийских народов, и к 14 году до нашей эры Реция, Венделиция и Норикум (нынешняя восточная Швейцария, Тироль и верхняя Бавария) становятся римскими провинциями. Дунай - пограничная река. Дальше – «Дикое Поле».
***
Первые попытки римлян перейти Дунай были отбиты маркоманнами («пограничными людьми» - второе название свевов, нынешних швабов). Вождь маркоманнов Марбод (Marobodus), несмотря на свою проримскую ориентацию и неприкрытое восхищение всем, что исходило от Рима, под давлением знати и простых людей племени оказал южным захватчикам отчаянное сопротивление и восемь лет удерживал границу по реке Майн и левому берегу Дуная.
Но цезарь Август зашёл с другого боку.
В 16 году д. н. э. германские племена сигамбров в союзе с уже знакомыми нам узипетами и тенктерами перешли Рейн и, под руководством вождя Мэлло, наголову разбили войско Лоллия, римского наместника в Галлии.
Впервые у германцев появляются рабы-римляне, впервые в истории гордые римляне обрабатывают поля свободных германцев и пасут их скот.
В 15 году д. н. э. Октавиан Август выезжает на Рейн и в Галлию, чтобы лично руководить подготовкой наступления на сигамбров и зарейнские германские племена.
Полководцем он назначает своего приёмного сына Друза (его полное имя Друз Клавдий Нерон – Drusus Claudius Nero) и выделяет ему три легиона элитных войск империи.
Юный и чрезвычайно честолюбивый Друз, ему всего 24 года, развивает бурную деятельность.
Первым делом он, подобно Цезарю, рассылает лазутчиков по всем окрестным племенам, затем всей силою закованных в железо легионов обрушивается на сигамбров и их союзников.
К этому времени вождь Мэлло погиб на охоте: громадный вепрь растерзал его вместе с конём. Сигамбры, не приняв боя, в беспорядке отходят за Рейн. Друз песпрепятственно переправляется на правый берег и готовится к планомерной войне против германцев.
За три года Друз выстроил 50 крепостей вдоль правого берега Рейна и прорыл канал от озера Флево до устья реки Эмс длиной около 170 км.
За годы с 12 по 9 д. н. э. Друз совершил четыре похода на восток от Рейна с целью устрашения и подчинения свободных германских племён.
Римские захватчики сочетали в этой лесистой стране тактику выжженной земли с политикой кнута и пряника.
Деревни непокорных сжигались, урожай уничтожался на корню, пленных продавали в рабство.
Напротив, племена выражавшие покорность латинянам, приводились к присяге, они облагались для начала небольшим налогом, им разьяснялись римские законы, к ним приставляли римского судью и римских управляющих в каждой отдельной деревне, сыновья вождя и племенной знати отсылались в Рим в качестве заложников, а само племя объявлялось «другом Рима».
В девятом году до нашей эры, во время четвёртого похода Друза, римские легионы огненным валом докатились до Эльбы. Казалось, Германия завоёвана и приведена под высокую руку цезаря Августа.
Но тут неожиданно, в полном расцвете сил, умирает Друз.
По легенде, из сожжённой деревни навстречу полководцу вышла германская пророчица в белом одеянии, взмахнула перед его конём платком и крикнула: «Остановись, чужеземец! Мало тебе пролитой крови?»
Испуганный конь шарахнулся в сторону и сбросил всадника. Стремена ещё не были изобретены и езда верхом на лошади требовала немалого искусства. Друза с переломом бедра отнесли в шатёр. Через месяц он в мучениях скончался.
Тиберий, брат Друза и будущий император, воевал в это время на Дунае. Он в спешке прибыл к Друзу с лучшими лекарями, но застал брата уже умирающим и едва успел с ним проститься.
Весть о смерти Друза с быстротой молнии распространилась по Европе.
Последовало стихийное восстание германских племён. В том же девятом году римляне были отброшены назад, в свои крепости на Рейне.
Так, вничью, закончилась первая попытка Октавиана Августа завоевать Германию.
***
Однако гибель пасынка не остановила стремления римского императора покорить германцев. Граница с «дикими племенами» по линии Эльба - Дунай была бы на 500 км короче чем граница по линии Рейн – Дунай и требовала бы значительно меньших затрат и ресурсов на её поддержание и охрану.
Он назначает наместником в Германии своего старшего пасынка Тиберия. Полное имя его Тиберий Клавдий Нерон – Tiberius Claudius Nero. (Октавиан Август не имел своих детей и усыновил двоих сыновей своей второй жены).
Тиберий уже успел проявить себя талантливым полководцем в Парфии и Сирии, и в том же 9 году д. н. э. император отправляет на его на Север, в Германию.
Тиберий первым делом рагромил и разогнал по лесам сигамбров, принёсших столько позора римскому оружию, и затем обрушился на маркоманнов Марбода.
После ряда кровопролитных сражений Марбод покидает плодородные долины среднего Дуная и реки Майн и уводит своё племя через горы в Богемию (нынешнюю Чехию и Словакию). Там к маркоманнам присоединяются остатки бежавших ранее от римлян племён и маркоманны – свевы становится многочисленне, чем до «исхода».
Марбод велит выстроить себе столицу по римскому типу в пику всем германским вождям, не имевшим не только столицы, но даже и укреплённых городов, и начинает поспешное обучение войска римскому строю и римской тактике боя.
В восьмом году до нашей эры Тиберий, выйдя с войском из построенной Друзом крепости Кастра Ветера (Castra Vetera), недалеко от нынешнего города Ксантен на реке Липпе, вторично проходит огнём и мечом земли германских племён, опять выходит к среднему течению Эльбы и заключает мирные договоры с гермундурами, земнонами и лангобардами, обитавшими в среднем и нижнем течении этой великой реки. Граница устанавливается по реке Везер, тут же строятся крепости с каменными строениями в середине и крышами из местного шиферного сланца (чтобы избежать пожаров от горящих стрел во время возможного нападения врагов).
Остаётся лишь построить ряд пограничных крепостей от Везера до Дуная и закрыть брешь в 200 км. шириной занятую маркоманнами Марбода.
Однако и тут появляется своё «но».
Вспыхивает ряд восстаний в Африке и Сирии, и Октавиан отзывает Тиберия для наведения порядка в этих провинциях.
Лишь в четвёртом году уже нашей эры, Октавиан Август вновь направляет Тиберия в Германию.
За прошедшие двенадцать лет в германских племенах произошли «разброд и шатание». Как вожди и племенная знать, так и простые землепашцы не могли не видеть превосходства римской цивилизации во всем: умение строить каменные города и крепости, осадные орудия и мосты через полноводные реки, умение передавать свои мысли, записанными на пергаменте, умение отливать статуи из бронзы и перемещать их на тысячекилометровые расстояния, умение регулировать торговлю и обмен путем денег и единой системы мер и весов, но особенно умение римлян строить дороги и воевать произвели на германцев неизгладимое впечатление.
Практически в каждом германском племени появляется проримская партия, считавшая, что у пришельцев есть чему поучиться, что с латинянами надо не бороться, а сотрудничать, и что иной взгляд на сложившееся положение вещей следует считать глупостью и предательством, ибо ведёт к уничтожению племени на войне.
***
В четвёртом году нашей эры Тиберий вновь направлен в Германию и сходу начинает военные действия против бруктеров.
После поражения бруктеров многие вожди, направляют к Тиберию посольства с предложением заключить договоры о мире и сотрудничестве, на что Тиберий охотно соглашается, не забывая взять заложниками сыновей племенной знати и обложить племя налогом.
Зигимер, вождь племени херусков, занимавшего территорию между реками Эмс и Ляйне, тоже заключил договор с Тиберием.
Херуски объявлены «друзьями и союзниками римского народа», Тиберий, не встречая сопротивления, опять доходит до Эльбы и сменяет гарнизоны римских крепостей.
В том же году Зигимер отправляет обоих сыновей, Арминия и Флавия, юношей 20 и 18 лет, заложниками в Рим, где они учат язык, поступают на военную службу, и проявляют себя храбрыми солдатами. Через два года они произведены в центурионы (офицерская должность и звание), приняты в сословие всадников, им присвоено римское гражданство.
***
Устрашив одних и приласкав других, Тиберий развязал себе руки для борьбы с Марбодом, Он начинает усиленную подготовку к войне.
Но тут, в седьмом году нашей эры, вспыхивает востание в Паннонии, Иллирии и Дакии, и Тиберий отозван на Дунай. Вместо него наместником в Германию назначен Публий Квинктилий Вар, (Publius Quinctilius Varus) бывший наместник в Сирии.
В эту критическую минуту Марбод шлёт к Тиберию послов, обещая поддержку против даков в обмен на мирный договор.
Маркоманны обявлены «друзьями и союзниками римского народа», и сразу же в Богемию направлены римские администраторы и сборщики налогов.
Два года и пятнадцать легионов регулярного войска понадобилось Тиберию, чтобы подавить грозное восстание в Паннонии.
В начале октября девятого года в Рим с радостной вестью о победе прибыли гонцы от Тиберия и Октавиан Август отдал приказ о подготовке к всенародным празднествам и триумфу Тиберия, но уже через пять дней на взмыленной лошади прибыл гонец из невообразимого далека: крепости Алисо на нижнем Рейне:
«Беда! Вождь херусков, Арминий, уничтожил три наших легиона в Тевтобургском лесу! Квинктилий Вар и старшие офицеры покончили с собой. Судей и администраторов дикие германцы пытают, зашивают им рты и прибивают гвоздями к деревьям!»
Октавиан схватился за голову: Quinctili Vare, legiones debe!»
«Квинктилий Вар, верни мне легионы!»
Глава тринадцатая. Арминий, сын Зигимера.
Племя херусков входило в племенной союз истевонов. Напомню, что по древнему преданию предок всех германцев Манн имел трёх сыновей которых звали Ингев, Истев и Ермин (Гермин).
От них произошли целые народы.
Жившие у моря назывались по имени своего предка Ингевоны, жившие в центре страны назывались ерминоны, а все остальные – истевоны.
Ко времени нашего повествования вождём херусков был Зигимер, (Sigimer) который в четвёртом году нашей эры заключил союз с римлянами и отослал обоих своих сыновей, Арминия и Флавия, (Arminius, Flavus) вместе с другими знатными юношами племени в Рим набираться ума, учить язык и обычаи латинян и служить в их войске.
Вся эта молодёжь, хотя и пользовалась свободой и доверием Сената, всё же считалась заложниками и в случае, если бы херуски проявили непокорность и восстали, юноши были бы казнены.
Брат Зигимера, и дядя Арминия, Ингиомер (Inguiomer), мужчина недюжинной силы и отчаянной храбрости, был старейшиной своего рода и одним из первых в племенном совете. О наличии у него детей летописи не сообщают.
Немалым авторитетом пользовался и другой родовой старейшина, Зегест, (Segestes) муж проримской ориентации, задолго до заключения мирного договора с римлянами уже имевший римское гражданство и немало этим гордившийся.
Своего сына Зегимунда (Segimund) Зегест воспитал в римском духе и поклонении римским богам. Известно, что ко времени восстания четырёх племён с Арминием во главе, Зегимунд «работал» жрецом Юпитера в небольшой римской крепостце на Рейне. Впоследствии на этом месте в 50 году нашей эры императрица Агриппина велела построить город Colonia Agrippinensis (нынешний Кёльн).
Дочь Зегеста, Туснельда, (Thusnelda) против воли отца вышла замуж за Арминия.
Зегест отказался от дочери, не простив ей своеволия.
Зегест отказался и от сына, который бросил службу римским богам и перебежал к Арминию.
Мало того: он выдал своих детей римлянам.
Но обо всё по порядку.
***
Арминий c детства отличался силой, храбростью, умением быстро соображать и принимать правильные решения. Однажды на охоте четырнадцатилетний Арминий спас своего дядю Ингиомера, который схватился с раненым медведем. Зигимер по праву видел в старшем сыне своего преемника.
Оказавшись в Италии, Арминий с жадностью изучает новый для себя мир. Мир великий, притягательный, богатый и грозный, и в то же время отвратительный, стоящий на поту и крови миллионов рабов.
Он увидел воочию всё превосходство средиземноморской культуры над бедным и примитивным бытом германцев, но «лесные дикари» были свободными людьми, не признававшими иной власти, кроме совета старейшин в мирное время и приказов вождя во время войны.
Надо полагать, именно в Италии созрело в нём решение посвятить свою жизнь борьбе за свободу северных народов, положить конец римской экспансии и, объединив германцев, галлов, иллирийцев и даков, взять Рим в клещи и уничтожить это рабовладельческое государство, построившее своё благополучие на унижении и крови других народов.
Получив чин центуриона, Арминий во главе отряда ауксилляриев (auxillarii – вспомогательные войска), конной разведки приданной каждому легиону, участвует в войне Тиберия в Паннонии и за храбрость объявлен гражданином Римской империи, а как сын вождя и аристократ он принят в сословие всадников.
Во времена Августа один легион насчитывал 6000 солдат легковооружённой пехоты, 2000 пращников, 1200 тяжеловооружённой конницы в кольчугах и с железными масками на лице, и 400 ветеранов. Каждому легиону было придано 700 легковооружённых всадников, выполнявших функции конной разведки и добывавших продовольствие для всей этой массы людей и животных.
Кроме того в легионе было 2100 человек не участвовавших в боях погонщиков мулов, поваров, брадобреев и всякой прочей обслуги, В общей сложности – около 11000 здоровых сильных мужчин, не считая жён и детей обозников.
***
С назначением Публия Квинктилия Вара наместником в Германию и главнокомандующим тремя легионами, Арминий служит в начальником одного из летучих отрядов вспомогательных войск из 700 всадников.
Пользуясь возможностью свободно передвигаться, рассылать повсюду мелкие конные отряды, зная язык и обычаи своей страны, он за два года сумел убедить вождей соседних племён бруктеров, марсиев и хаттов совместно выступить против римских захватчиков и изгнать их из Германии.
Марбод, вождь самого крупного и самого сильного племени маркоманнов отказался примкнуть к заговору, ответив посланцам Арминия буквально следующее: „Pacta sunt servanda“ – договоры следует соблюдать! Не откликнулись на предложение Арминиии и вожди зарейнских галльских племён, а так же земноны и лангобарды.
Но Зигимер поддержал сына; херуски болжны были выступить первыми и дать знак остальным.
Такое поведение Арминия расценивалось римлянами как предательство, и многие современные историки того же мнения, ведь он давал присягу на верность империи.
Однако, и Корнелий Тацит и Веллей Патеркул (Velleius Paterculus) римский боевой офицер в большом чине и современник Арминия, оставивший краткое описание битвы в Тевтобургском лесу, называют его «вождём херусков».
Очевидно, к этому времени главенство в племени перешло от отца к сыну.
Вышел ли Арминий в отставку в связи с избранием его вождём или продолжал совмещать обе должности, неясно.
Достоверно известно лишь, что он и люди, облачённые его доверием, (вожди никогда не появлялись без Gefolge – свиты) пользовались правом свободного проезда в военные лагеря римлян.
Арминий сумел настолько втереться в доверие к «главковерху», что у Вара не возникло и тени сомнения в его верности Риму.
Этому способствала в немалой степени и личность Арминия: ему 25 лет, и в римском военном облачении он мало похож на германца, скорее это римский аристократ в расцвете мужских сил, лично знакомый с Тиберием храбрец и герой войны в Паннонии. «Лицо и глаза этого юноши выдавали жар его души» - пишет об Арминии Патеркул.
Очевидно, Вар просто симпатизировал смелому воину, отличившемуся в войне с отчаянными даками и чуть ли не каждый вечер проводившему в его шатре не только за обсуждением происшествий и планов на будущее, но и за обильными жертвами Бахусу.
Возможно, 56 летний наместник Германии, не имевший своих детей, питал к Арминию и отцовские чувства.
Поразительное свидетельство последнего разговора Арминия с Варом оставил нам другой римский историк, Дион Кассий, (Dio Cassius, родился около155 года в г. Никея, в Вивинии, дата смерти неизвестна).
Он пишет, что в холодный вечер конца сентября 9 года, когда Квинктилий Вар уже отдал приказ о завтрашнем выступлении в поход – легионам предстояло вернуться на зимние квартиры на Рейне - и вместе с высшими офицерами сидел в центре шатра возле жаровни, отпивая из золотого кубка с подогретым фалернским и обсуждая детали предстоящего марша трёх легионов, в шатёр явился озабоченный Арминий и объявил, что появились слухи о стекающихся к дороге разбойничьих шайках, и о якобы готовящемся восстании «одного северного племени».
Таких сообщений в последнее время поступало много, большинство из них оказывались ложными и Вар, нимало не озаботившись, просто велел усилить охрану обоза.
И тут в круг вышел Зегест и заявил, что слухи о готовящемся восстании сущая правда, однако речь идёт не об «одном северном племени», а конкретно о херусках, бруктерах, хаттах и марсиях, и что руководителем заговора с целью уничтожения всех римлян является не кто иной как Арминий.
Весёлая беседа прекратилась, офицеры переглянулись, Квинктиллий Вар испытующе уставился на Арминия, но тот лишь презрительно глянул на своего тестя, пожал плечами и вновь отпил из кубка.
Наместник Германии знал, что Арминий вопреки воле Зегеста женился на его дочери. Туснельда, как это было принято у германцев, «от младых ногтей» была предназначена другому жениху. Зегест обещал отдать дочь в жёны сыну своего побратима из племени лангобардов и, поступив против воли отца, Арминий и Туснельда не только бросили вызов обществу в котором жили, но и заработали себе врага на всю жизнь.
Зегест стал выглядеть в глазах старейшин слабаком, не сумевшим сдержать слова, что ущемляло его авторитет как славнейшего мужчины племени и римского гражданина.
Квинктилий Вар дважды в неделю проводил по несколько часов в судейском кресле на форуме, разбирая местные и междуплеменные споры-раздоры и назначая наказания вплоть до распятия на кресте. Он не понаслышке знал о частых склоках среди германцев и их фатальной готовности тут же хвататься за оружие. Зачастую мелкое недоразумение, касающееся мест охоты, рыбной ловли, или пропавшей лошади, заканчивалось кровопролитием и племенной враждой.
Но Зегест был крайне взволнован. Видя, что Вар готов пропустить его слова мимо ушей, он вдруг заявил: пусть наместник отдаст приказ связать его с Арминием железной цепью и продержать в подвале до утра. Нападение херусков, дескать, назначено на раннее утро, когда легионы выстроятся в маршевую колонну и будут неспопособны сразу же перестроиться и отразить нападение. Утро и выявит, кто прав.
Ни один мускул не дрогнул в лице Арминия. Два года готовил он восстание, как человек военный знал, что если заговор будет раскрыт, его ждёт смерть на кресте, и постоянное чувство опасности научило его владеть собой.
За два года не нашлось предателя среди посвящённых в заговор старейшин, и вот теперь, за несколько часов до восстания, Зегест, отец его жены...
Но римский наместник отмахнулся от грозного известия. Возможно, он посчитал, что тесть хочет уничтожить зятя руками римлян, а, возможно, ему, как человеку, была неприятна сама ситуация в которую его втягивали. Как бы то ни было, он проигнорировал донос Зегеста.
Жить Квинктилию Вару оставалось сорок часов.
***
Веллей Патеркул пишет: « За два года Арминий совершенно убаюкал Вара и внушил ему, что германцы покорились римской юстиции и не нуждаются в покорении мечом. Он понимал, что легче всего напасть на ничего не подозревающего противника, и что беспечность – начало всякого несчастья».
Ему вторит Дион Кассий « О Публии Квинктилии Варе можно сказать пословицей: если боги хотят наказать смертного, они сначала лишают его разума».
Кассий написал 80 книг по древней истории, из которых до нас дошли книги с 36 по 60. Именно Кассий, базируясь на недошедших до нас источниках, оставил подробнейшее, хотя и несколько тенденциозное описание битвы в Тевтобургском лесу.
***
Утром три легиона: 17, 18 и 19, выступили в неблизкий путь. Предстояло по выстроенной ранее Друзом дороге пройти около 150 км от реки Липпе до Рейна, где в крепости Алисо войска ожидали зимние квартиры.
Три легиона и огромный обоз растянулись на длину в 10-12 км, а некоторые историки считают, что и на 20-25 км. То есть, чтобы просто проскакать на лошади полным аллюрром туда-обратно и доставить приказ, требовалось в лучшем случае полчаса.
Почти сразу же поступило сообщение от конной разведки Арминия: нападение на головную часть колонны. И нападают не разбойники: это организованная сила того самого «северного племени»!
Вар выделяет крупный отряд тяжёлой конницы для уничтожения противника и продолжает двигаться по готовой дороге.
Через некоторое время второе известие от Арминия хуже первого: и германцы-ауксиллярии и римская конница попали в засаду и ведут тяжёлый бой с превосходящими силами противника. Все офицеры убиты, потери огромны. Нужна срочная помощь!
Вар, немало обеспокоенный, выделяет второй отряд конницы и три когорты пехоты.
Наконец, долгожданное известие: нападающие отброшены в лес, Арминий просит разрешения на преследование и уничтожение врага.
И тут Вар, разозлённый и крайне огорчённый гибелью лучшей своей кавалерии и многих храбрых офицеров, отдает приказ о преследовании неизвестного племени и повелевает всей колонне свернуть в лес, надеясь втечение двух-трёх дней уничтожить восставших германцев на их территории и сжечь их деревни.
И произошло непоправимое: как только легионы свернули с дороги в лес и оказались среди деревьев, на длинную римскую «змею» тут же с дикими криками напали воины всех четырех племён, и, разорвав колонну на несколько частей, попытались покончить с римлянами одним ударом.
Надо отдать должное Вару: уверившись в предательстве Арминия, он уже больше не совершает ошибок. Его приказы точны и действия правильны, но, увы, уже поздно.
Римляне, хоть и с большими потерями, но выстроились в боевой порядок, залатали бреши в колонне и в вечеру отбили нападение восставших по всей длине фронта. Вар велел сжечь большую часть обоза, а уцелевших обозных, женщин и детей взять в середину колонны.
К вечеру этого первого, но не самого страшного, дня римлянам удалось разбить свой обычный военный лагерь и успешно противостоять ночным атакам германцев, но вот заснуть, или отдохнуть ни солдату, ни офицеру уже не пришлось.
С рассветом прекратились дикие атаки: весь вал лагеря был завален телами нападавших, во время короткой передышки и та и другая сторона вытаскивала своих раненых.
Утром разразилась гроза с ураганным ветром и германцы применили новую тактику боя: они перестали лезть в рукопашную, но стали метать тысячи дротиков и в упор расстреливать легионеров из луков.
Именно утро второго дня лишило римлян мужества. Они поняли: бой проигран. Оставалось лишь сдаться в плен или покончить с собой.
Продолжение следует |
