|
Владимир Авцен, Германия
Хэрцлихь вилькомэн, коллега!
Дзи-и-нь! – неотвратимо раздаётся ранним утром в моей квартире звонок очередного разносчика рекламы.
Если честно, это «дзинь» - негромкое, ненастойчивое, даже какое-то робкое. Но ведь так, включая официальную почту, повторяется несколько раз в день! И это притом, что категоричное требование на понятном всем и каждому языке не бросать нам рекламу - «Keine Werbung und Zeitungen einwerfen» - украшает входную дверь. Я заметил: если меня утром нет дома, рекламный хлам остаётся лежать на улице - то ли по какой-то причине звонят исключительно мне, то ли другие жильцы, в отличие от меня, не пускают в подъезд кого зря…
- Коз-з-зёл! – откликаюсь я в сердцах на звонок, но отваливаюсь от компьютера и, кляня себя за слабохарактерность, всякий раз иду в прихожую, чтобы нажать кнопку и открыть дверь подъезда.
Бж-ж-ж!.. – отзывается на мои действия где-то там внизу автоматика, и следом звучит наглое враньё:
- По-о-ост! Да-а-а-нке!
- Да пошёл ты! – огрызаюсь я и спешу к своему любимому компу.
Звяк-звяк-звяк! – дружно отвечают мне почтовые ящики. И тишина. До следующего звонка…
Вечером, придя с работы, жильцы изымают красиво разукрашенные, на отличной бумаге выполненные рекламные листки и, не читая, бросают их в стоящее под ящиками мусорное ведро. Я до конца жизни буду мучиться загадкой: на кой ляд рачительные немцы (да и не только они!) тратят уйму денег, море бумаги, а значит, и леса на, по моему разумению, никому не нужную, бесполезную затею?
В один прекрасный день даю себе слово больше ни одному такому звонарю не открывать. И именно тогда ко мне является приятель.
- Слушай, брат, выручай! Неделю как устроился разносчиком рекламы, а завтра позарез надо в другой город. Шеф у меня – зверь! Не выйду на работу – расчет! Я рекламу получу, тебе отдам, а сам слиняю. Ты с ней утречком погуляешь на свежем воздухе и по-быстрому распихаешь. С меня – бутылка. Хорошего коньяка!
Приятель делает ударение на слове «хорошего», характер у меня слабый, да и почему бы не выручить человека и не прогуляться с пользой для здоровья?
Утром при виде увесистого рюкзака с рекламой какой-то бытовой фигни я понимаю, что вчера, дав согласие, сильно погорячился.
- Значится, так, - инструктирует меня приятель. – «Берёшь брёвнышко и с улыбкой на лице» дуешь в указанный район. Звонишь. Открыли, кричи: «По-о-ост! Данке!», рекламу - в почтовые ящики, и дальше - вперёд и с песнями! Делов на пару часов. Или на пять минут, если - в мусорник...
Приятель остряк. К его шуточкам я привык. Но тут обиделся:
- За кого ты меня держишь? Да у меня эта проклятая порядочность – в крови!
Мой змей-искуситель великодушно помогает мне надеть рюкзак, вручает клочок бумаги с названиями улиц и исчезает.
Еду по указанным адресам и делаю несколько открытий.
Открытие первое. До чего же милые люди живут в нашем городе! Один старичок лично остановил меня на улице и попросил дать ему рекламку. Не исключаю, что он и будет тем единственным клиентом, кого она подвигнет на покупку.
Открытие второе. До чего же терпеливые люди живут в нашем городе! Не успеваю я отойти от дома, где только что благополучно распихал по почтовым ящикам рекламу, как мне на смену спешит очередной рекламоносец.
Открытие третье. До чего же злые люди живут в нашем городе! Мало того, что чуть ли ни на каждую дверь понавешали табличек «Keine Werbung und Zeitungen einwerfen», так ещё то и дело в ответ на мои звонки высовываются в окна и кричат в мой адрес своё любимое «шайсе». Согласен, человеку полезно услышать, что думают о нём окружающие, но не в таких же количествах!
Открытие четвёртое. До чего же мало в нашем городе правильных домов… с почтовыми ящиками на улице! Какое счастье – никуда не звонить, бросай, чего хочешь, в ящики - и ходу!
Часа через полтора зазвонил мобильник.
- Ну как? – интересуется приятель.
- Да нормально, - говорю, - но не всегда открывают. Так я рекламу - у дверей...
- Уй-й-й! – вопит приятель. - Только не это! У меня испытательный срок, шеф проверит мою работу, увидит рекламу на улице – мне хана. Умоляю, вернись и все до единой собери. С меня – две бутылки…
Легко сказать «собери»! Тащусь с ещё довольно увесистым рюкзаком назад, подбираю кое-где уже потревоженные ветром листки и с тоской заглядываю в приятельский список улиц…
Начинается дождь. Зонтик сильно мешает работе – его приходится постоянно то открывать, то закрывать.
Через четыре часа (где вы, обещанные пара часов?!) я буквально валюсь от усталости, а мой рюкзак хотя и полегчал, но до пустого ему ой как далеко. И тут я обнаруживаю себя малодушно стоящим у мусорного контейнера и вожделенно взирающим в его полуоткрытый зев… К счастью, я вовремя вспоминаю про свою врождённую порядочность и с трудом отгоняю от себя одну весьма сладкую мысль!
Солнце, проглянувшее сквозь тучи, клонилось к закату, когда я приполз домой. Не ужиная, не принимая ванны, но, правда, раздевшись, рухнул в постель.
Меня частенько мучит бессонница. Но тут я отключаюсь мгновенно и дрыхну, что называется, без задних ног. Кстати, о ногах. Тот, кто придумал поговорку «не чувствовать ног от усталости», не разносил рекламу! Проснувшись, я эти ноги очень даже почувствовал! Несколько метров от постели до аптечки за обезболивающей мазью – какая же это пытка… И только я растёрся, и только чуть попустило, как в моей квартире раздалось знакомое «дзинь»!
- Коз-з-з… - начинаю привычно, но осекаюсь на полуслове, сползаю с кровати и на непослушных ногах ковыляю в прихожую.
- Сейчас, миленький, сейчас, родненький. Иду, иду. Эти козлы-соседи, разве ж они откроют?! Подожди чуток. Уже, уже. Бж-ж-ж!.. Милости просим, добро пожаловать. Хэрцлихь вилькомэн, коллега!
|
